Новости Сельской Жизни
Оставьте ваш e-mail, чтобы получать актуальную информацию от редакции газеты Сельская Жизнь.
Донецкий вояж
Четвертый год в Донбассе продолжается то, что одни называют антитеррористической операцией, другие – гражданской войной, а третьи – "русской весной".
Здесь, в России, каких только взаимоисключающих и противоречивых утверждений не услышишь по телевизору, не прочтешь в СМИ о Донецке. В этом, находящемся на военном положении городе, живет моя родная сестра Светлана, ее сын и внуки. Здесь похоронен мой брат. Война полностью разрушила бизнес сестры, она вместе с родственниками пережила не самые лучшие свои дни, отсиживаясь во время бомбежек и обстрелов в подвалах. Никто ведь еще 5 лет назад и подумать не мог, что моим родственникам, как и большинству жителей Донбасса, выпадут неимоверные страдания и испытания!
Как ни отговаривали друзья и знакомые от поездки в Донецк на юбилей сестры, как ни запугивали телевизор и СМИ, я отправился в путь. Родственники, хотя и бедствуют, устроили Свете настоящий праздник. Чтобы порадовать друзей и родственников, кто не смог побывать на юбилее, я в Сети выложил фото. Написать о поездке в Донецк не планировал. Взяться же за перо сподвигнул комментарий "Пир во время чумы" живущего в Одессе однокашника по ЛВВПУ Славы Воронкова под одной из фотографий. А еще слова жителя Донецка, служившего в свое время срочную службу на сторожевом корабле "Пытливый" Григория Дмитряка: "Теперь, Валерий Иванович, ты можешь смело говорить о том, что и как происходит у нас на Донбассе. Тот, кто здесь побывал и видел все своими глазами, а еще пообщался с местным населением, только этот человек может знать правду и говорить о происходящем. Все остальные – болтуны..."

Я расскажу о том, что увидел, услышал. Выводы каждый вправе сделать сам.
Друг – третье твое плечо
Авиасообщение России с Украиной прервано, так что добираться в Донецк пришлось через Москву и Ростов-на-Дону. Выпускник нашего ЛВВПУ Гена Алехин, служивший длительное время в Ростове, а ныне живущий в Белгороде, созвонился со своими друзьями и в аэропорт Платов знакомый мне лишь по телефону Валерий Петрович прислал машину. Учитывая капризы февральской погоды и возможную задержку авиарейса, Валерий Петрович заказал также билет на последний автобус, отправляющийся в 18 часов из Ростова-на-Дону в Донецк. Прилетел я по расписанию, встретивший меня выпускник Военно-транспортного университета Сережа Трофимов предложил ехать сразу на международный пункт пропуска "Матвеев Курган – Успенка". На этом участке границы не распространяются правила въезда на территорию Украины. У ДНР отсутствует какая-либо визовая политика, и они впускают всех, кого выпустит пограничная служба России. Как разъяснил Сергей, граждане России могут въезжать на территорию ДНР по внутренним паспортам. Кстати, здесь существует два населенных пункта с похожими названиями. Село Успенка нынче территория ДНР, находится примерно в трех километрах от пограничного перехода. Также существует село Авило-Успенка, которое при развале СССР было поделено между Украиной и Россией. России досталась самая "вкусная" часть села – со школой, магазином и кладбищем, а также железнодорожной станцией Успенская. Украине досталось 13 домов, образовавших поселок с грустным именем Выселки.
Я был не против предложения Сергея. Но как потом в темноте по территории ДНР добраться до Донецка? Как-никак это почти 100 километров. Решил позвонить друзьям в Донецк, чтобы встретили на той стороне границы. Но не тут-то было. Я как-то упустил из виду, что Донецкая республика вот уже несколько недель живет без связи МТС. И появится эта связь в ДНР не раньше, чем будут выполнены Минские соглашения. Как утверждают СМИ, заседания переговорных групп показали бесперспективность переговоров. После нескольких попыток с Донецком удалось связаться через Интернет и получить подтверждение,что на территории непризнанной республики меня будет ждать машина. От шлагбаума пешком я дошел до пункта пропуска "Матвеев Курган". Тут, по утверждению местного жителя, мне повезло: людей в это время на паспортном контроле было мало. Пока очередь двигалась, местные жители рассказали о том, как они, ополченцы, летом 2014 года здесь "гоняли украинских военных": "Их от нас прятали российские пограничники". И я вспомнил, что в августе 2014 года 438 украинских военнослужащих перешли границу в Ростовской области и обратились к российским пограничникам с просьбой предоставить им убежище. Российская погранслужба открыла гуманитарный коридор и пропустила на территорию нашей страны нуждающихся в убежище. Среди перешедших российскую границу было 164 пограничника, остальные военнослужащие

72-й механизированной бригады Вооруженных сил Украины. И это был не единственный случай, когда украинским силовикам пришлось спасаться в России, чтобы сохранить свои жизни. На пункт пропуска "Гуково" пришли 12 украинских бойцов с белыми флагами. В конце июля группа из 41 украинского военнослужащего прибыла на пункт пропуска "Изварино"...

Не мог не поинтересоваться у местных жителей, куда это они направляются через границу, на ночь глядя. Оказывается, зимой в Авилово-Успенке работы практически нет, и местные занимаются челночным бизнесом: затовариваются в магазине беспошлинной торговли сигаретами и спиртным, а затем реализуют это в России. Хоть какой-то, но заработок. А еще мне рассказали, что этот пункт пропуска облагородили после боевых действий, восстановили асфальтное покрытие.

...Ответив на дежурные вопросы российского пограничника, я пошагал в сторону границы ДНР. Полистав мой российский паспорт, пограничник молча вернул его: "Проходите". Пропустив у шлагбаума рейсовый автобус "Донецк – Ставрополь", я через минуту уже обнимался с племянником. Сразу на заправке в ДНР неприятно удивила цена на бензин и дизтопливо, доходящая до 50 рублей за литр. На въезде в Донецк остановил местный гаишник, поинтересовался, откуда мы едем. И только тут я обратил внимание, что у водителя два технических талона: украинский и ДНР. Оказывается, и два комплекта номерных знаков.
Город благоустраивается
За несколько дней до поездки в Калининграде выпал обильный снег. И город встал в пробках и авариях. Из вышедших на расчистку улиц восьми единиц техники, шесть тут же сломались. Мэрия приняла решение закупить несколько единиц снегоуборочной техники. Донецк же приятно поразил расчищенными от снега улицами и тротуарами, невзирая на поздний час, по городу курсировали пескоразбрасывающие машины. КП "ДСРУ" (Коммунальное предприятие "Дорожно-строительное ремонтное управление"), хорошо известное дончанам по прежней жизни, и сейчас в деле, активно приводит в рабочее состояние дороги и тротуары. Это происходит не только в центре, который стараются держать в привлекательном состоянии любой ценой. Даже на прифронтовой Путиловке я видел благоустроительную деятельность.

Оставшимся на месте жителям особо поврежденных поселков (Путиловка, Октябрьский, 15-й участок, Трудовской) настойчиво внушают, что главная война для них закончилась, что надо возвращаться к мирной жизни. Их обходят работники ЖЭКов и другие люди, предлагая записываться на бесплатное восстановление жилищ. Во многих как частных, так и многоэтажных домах наряду с заделанными фанерой и досками окнами, появляются свежие стеклопакеты. И с каждым днем их становится все больше и больше. Какие деньги в этом задействованы, не вполне понятно. Говорят, что средства на восстановительные цели направляют москвичи. Как работают эти схемы, я так и не понял. По словам одного из жителей, в Донецке московские деньги принимают некие структуры и далее от своего имени "оживляют". Главное, что от этого есть польза людям, а остальное его не интересует.

Едучи в Донецк, я мысленно готовил себя к пустым улицам. На самом деле, транспорта достаточно. Но если вспоминать довоенный Донецк – разница существенная, и улицы кажутся полупустыми, особенно в субботу, когда на работу ехать не надо. Исправно ходят старенькие трамваи, троллейбусы. Проезд в общественном транспорте – 3 рубля, пенсионерам – бесплатно. Светофорное хозяйство в отменном порядке (даже на Путиловке, недалеко от линии фронта). "Но светофорами народ пользуется очень избирательно", – объясняет таксист Николай, подвозящий меня в магазин "Цветы". Кстати, о цветах. Неожиданностью для меня стало то, что в Донецке можно по Интернету заказать букет с доставкой. Что и сделал сын из Лондона, приятно удивив свою тетю в день ее рождения.

Хотя почему неожиданностью? Невзирая на обстрелы, город живет обычной жизнью. Такой, как и большинство россиян и украинцев. Только вот я очень мало видел в Донецке улыбающихся лиц. Хотя в городе открылись заново многие кафе, работают супермаркеты электроники, сетевые продуктовые супермаркеты и многое другое. Аптеки, театры, кино... Много чего. До поездки в Донецк я его представлял эдаким пост-апокалиптическим городом со стайками людей, которые перебежками двигаются вдоль стен. Но по дорогам ездят машины, мамы гуляют с детьми... Работают вузы, бары, рестораны. Впервые в ДНР прошел фестиваль молодежи Донбасса, собравший более тысячи студентов. При этом 97 участников приехали с подконтрольной Украине территории Донбасса. На малой сцене Донецкого государственного академического музыкального-драматического театра им. М.М. Бровуна состоялась премьера спектакля "Олеся" по одноименной повести А. Куприна. В Донецком государственном академическом театре оперы и балета им. А.Б. Соловьяненко шла оперетта Ф. Легара "Веселая вдова", донецкий республиканский художественный музей приглашал на выставку "Вышел в степь донецкую..." гончарных и витражных работ местных мастеров. В театре кукол шел спектакль "Али-Баба и разбойники". Накануне моего приезда в Донецке подвели и итоги первого республиканского ежегодного конкурса "Человек года". Лучшие из лучших были определены в 17 номинациях...
Привыкли к смерти
Из прекрасного Донецкого аэропорта я улетал последний раз осенью 2013 года. По сообщениям СМИ знал, что там шли жуткие бои, что он разрушен. В Калининграде все это казалось нереальным, что подобного не может быть в XXI веке. Но то, что увидел своими глазами, сразило наповал, заставило о многом задуматься. Руины, руины, руины... А рядом с аэропортом – разбитые дома, изрешеченные осколками заборы, остановки общественного транспорта, зияющие проломами от танковых снарядов пустующие пятиэтажки... По словам выпускника ЛВВПУ Саши Тереверко, живущего в Киеве, схожая картина по ту строну линии фронта в той же Авдеевке... За что же страдают простые люди? Война для многих – это бизнес, а люди, похоже, пыль...

В 1996 году в районе чеченского села Галашки мы с оператором Олегом Вердиевым снимали телерепортаж. Двигаясь по окопам, вырытым в полный рост, я разговаривал с бойцами. И вдруг Олег, совершенно гражданский человек, выскочил на бруствер, чтобы сверху снять хорошую "картинку" окопов. Сопровождающий нас подполковник только успел схватить оператора за ноги и затащить в окоп, как тут же с противоположной стороны раздалась пулеметная очередь. Вспомнил я это на прифронтовой окраине Донецка, производящей впечатление полумертвой. Чтобы сделать снимок разбитого аэропорта, полез в пролом в заборе, но меня остановил крик племянника: "Там мины!". Назад пришлось возвращаться по собственным следам. Человеку, далекому от войны, трудно осознать эту реальность. Но в ней живут люди, за четыре года привыкшие к смерти. Одна из них – Яна. Она водила меня по своему огороду, показывала дыры в заборе от снарядов, изрешеченные пулями стены, а в сарае оперение от "Града", которое залетело к ним в огород. Эта, далеко уже не молодая женщина, спокойно рассказывала, как можно отличить летящий танковый снаряд от мины, определить направление его полета и как в таких случаях поступать. Показывала дома, куда попали снаряды, спокойно рассказывала о погибших. А еще поведала довольно интересное наблюдение о повадках военных и невоенных собак...

Мужа ее дома мы не застали, он поехал на Украину за пенсией. Средняя пенсия в ДНР – 2600 рублей. Деньги смешные, уходят все на коммуналку. Вот и вынуждены многие из донецких пенсионеров, чтобы выжить, регистрироваться у родственников на территории Украины, получать свою довоенную украинскую пенсию в гривнах. Украинские паспорта никто в ДНР не забирает, так как у всех есть родственники на Украине и иначе к ним не проехать. "И это правильно, – говорил мне местный житель Григорий. – Не фиг было увозить все деньги из Донбасса. Ограбили нашу долю и умничают. А старики заработали эту пенсию... Глава ДНР Захарченко это поощряет".

Кстати, об Александре Захарченко. 42-летний техник-электромеханик 6-го разряда – ныне глава непризнанной Донецкой народной республики, председатель Совета министров, Верховный главнокомандующий ВС ДНР, Герой ДНР. Имеет звание генерал-майора ДНР и генерал-майора ЛНР. В Донецке услышал я мнение, что за ним кто-то стоит, что не может простой слесарь руководить республикой. Так это или нет, утверждать не берусь. Но многим дончанам Захарчено нравится. Во многих учреждениях Донецка размещены его портреты. Даже в красивом зале пустого городского железнодорожного вокзала. По городу в глаза бросаются плакаты – растяжки с цитатами Захарченко. (Кстати, я такого не помню даже во времена Брежнева). Самая массовая – "Родина у нас одна – Россия". Все это мне чем-то напомнило о культе личности...

Что по этому поводу думают местные жители, внятного ответа не получил. Сложилось впечатление, что в Донецке мало кто хочет говорить о политике. И не только потому, что боятся – просто надоело. Яна, живущая в районе разбитого Донецкого аэропорта, ничего не ждет от предстоящих выборов президента в России. Женщина больше надеется на выборы следующего года в Украине: "Пока Украина не развалится, она от нас не отстанет. Просто не сможет, даже если захочет. Любой другой вариант, тоже вероятный, ставит нас в ситуацию заморозки на долгие годы".
До скорой помощи на трамвае
Четыре года жители Донецка живут в неопределенном состоянии, большинство – за чертой бедности. Живут под постоянной угрозой даже в центре попасть под обстрел "Града" или еще чего-нибудь. Захожу в первый попавшийся магазин и замираю от ценников – белорусская водка по 78 рублей и сигареты за 20–30. Но свинина – 250–300 рублей за килограмм, говядина – 300–350, куры от 90 до 140 рублей за килограмм. При этом шахтеры получают 12–14 тысяч в месяц, об остальных и говорить не хочется. Цены на крупы, фрукты и овощи такие же, как в России. Проблему горожане объясняют так: "Мы были промышленным регионом, а еда шла с Украины".

Но постепенно открываются и продолжают открываться заведения, где (за хорошие деньги, разумеется) можно хорошо отдохнуть. Юбилей сестры мы отмечали в ресторане на берегу Кальмиуса. Была пятница, но свободных столиков в ресторане не было. Работает несколько пивоварен со вполне сносным продуктом, и не только в центре. За юзовским пивом иногда даже очереди выстраиваются. Есть такое парадоксальное понятие, как "ночные клубы". При комендантском часе ночью работать они не могут. Но если клиентам хочется – клубы запираются изнутри до утра, и там клиент может отдыхать по полной программе, пока рассвет не позолотит верхушки деревьев. Комендантский час в Донецке официально с 22 вечера и до 5 утра. В это время на улицах города появляться нельзя. В принципе, жизнь в городе замирает еще раньше, около 20 часов. Но островки активности остаются, как и подсветка всех главных зданий города. У некоторых таксистов есть специальные разрешения на работу во время комендантского часа.

Донецкие таксисты – это существа отдельного порядка. За совсем скромные деньги (500 рублей) таксист сделал три рейса, отвозя нас из ресторана домой. Не отказываются таксисты свозить и на передовую... Проблема в Донецке до этих самых таксистов дозвониться. Дончане столкнулись со всеми ужасами отсутствия связи в современном обществе. Я выше уже упоминал, что республика несколько недель живет без МТС. В первую очередь под ударом оказались многострадальные пенсионеры, у которых одна сим-карта с довоенного времени и примитивные "звонилки". За стартовым пакетом оператора "Феникс", который можно приобрести только на главпочте, огромные очереди. Стартовый пакет – 120 рублей плюс 50 рублей на пополнение – для многих пенсионеров сумма запредельная. Да еще надо купить смартфон и научиться пользоваться "Вайбером". Самое ужасное, что трудно дозвониться в экстренные службы.

...Ребенок потерял сознание. Мама безуспешно набирает 103. И, поняв, что дозвониться ей не удастся, ловит на улице такси. Дончане массово делятся в соцсетях информацией, как выкручиваться без связи.

– Кто из вас когда-нибудь ездил вызывать скорую на трамвае? – спрашивает Анна. – Так вот я на днях сподобилась. Дозвона нет, хоть тресни, а у меня на глазах мужчина 62 лет умирает. Давление, онемение сначала рук, потом ног. Я на остановку – там связь лучше. Машин в обеденное время у нас почти уже нет. Смотрю, трамвай едет. Я в него заскочила и, пока две остановки ехала до пункта скорой помощи, пыталась дозвониться. Получилось только на ее пороге.

– На днях похоронили 50-летнюю женщину, – рассказывает Марина. – Она четыре дня находилась одна дома в состоянии тяжелой интоксикации. Не могла связаться даже с друзьями! МТС у нее отключен, а "Феникса" нет. Подруга застала эту женщину еще живой. Ее увезла "скорая", но спасти не успели – умерла в операционной...

Многие дети, проживающие в Украине, также не могут дозвониться до своих родителей в Донецке. Трагедия...

В целом Донецк характеризуется не только отсутствием связи, бедностью. Безработица более чем серьезная. Но официальные цифры никто не даст. В принципе, работу найти можно. Трудно по специальности. Мой друг Гриша занимал до войны солидный пост в городе. Ныне вынужден на своем "бусике" развозить рабочих. И оплата его работы так, на "прожить". Но после обстрелов, жизни в подвалах это кажется несущественным.

Бросилось в глаза, что местные жители практически не улыбаются и одеваются тускло. Объясняют это прежде всего естественным нежеланием веселиться в городе, где до сих пор идут боевые действия. Однако дончане видят и другую причину: горожане не видят просвета в сложившейся ситуации, утратили надежду на спасение и не понимают, как долго они смогут протянуть в таких обстоятельствах. Мне показалось, что жители Донецка стали более желчными, в чем-то даже циничными, однако это не злоба, а скорее способ самозащиты. Разуверившиеся в том, что их жизнь изменится, дончане научились выпускать шипы при появлении малейшего раздражителя. Иногда эти шипы ранят их самих. Многие осторожны в общении. Но это не мания, говорил мне один из друзей, а техника безопасности – как при обращении с газовой колонкой: "Украину здесь не полюбили, но и к идеям ДНР уже относятся без особого фанатизма".
В Иловайске угощают кофе
В обратный путь из Донецка до границы меня на машине довез племянник. В подарок увозил я из города продукцию местной кондитерской фабрики, которой довольно много в магазинах. Но видел на прилавках Донбасса и конфеты порошенковской фирмы "Рошен", изготовленные в Виннице – вотчине премьера Гройсмана. Бизнес, похоже, для стоящих у власти на Украине – дело святое. Хотя и на "вражьих москальских" просторах продукции "Рошен" завались... Рубка "капусты" превыше всего?

В Иловайске зашел в придорожное кафе. Пока пил кофе, выслушал рассказ хозяйки о боях за Иловайск, о местной жизни. Прощаясь, миловидная хохлушка вдруг задала мне вопрос, что называется, в лоб: "Что у вас в России народ про нас думает? Почему России все равно, когда Украина расстреливала наши города, била специально по школам?"
Ответа у меня нет
Таможню миновал быстро – короткая очередь, люди с полными сумками сигарет и алкоголя. В ДНР меня провожает пограничник, в России дежурными вопросами встречают сотрудница погранслужбы и мой новый знакомый Сергей Трофимов на автомобиле. Пока под проливным дождем мы едем в Ростов-на-Дону, я снова и снова прокручиваю в голове события и картины моего недолгого путешествия.

Донбасс – это край приветливых людей, закрытых заводов, разрушенного жилья, степей и терриконов. И дорог, по которым так нечасто стремятся куда-то легковушки с номерами России, Украины, ДНР и ЛНР. И это край полной неопределенности. Сколько же это еще будет продолжаться? Понятно, что в теплых кабинетах проблемы простых людей чиновников и власть имущих мало, похоже, волнуют. Но жизнь скоротечна. И каждому придется отвечать перед Всевышним...
Валерий ГРОМАК,
корр. "Сельской жизни".

На снимке: сегодняшняя донецкая действительность.
26 марта 2018