Сельская жизнь. Официальный сайт
Новости Сельской Жизни
Оставьте ваш e-mail, чтобы получать актуальную информацию от редакции газеты Сельская Жизнь.
Повысить рентабельность агрокомплекса
Одной из главных проблем сельского хозяйства страны, обострившихся в последние месяцы, стало снижение доходности хозяйств, особенно в производстве сырого молока и зерновых культур. Что нужно сделать, чтобы выровнять ситуацию? С этим и другими вопросами "СЖ" обратилась к Сергею Яхнюку, который в течение последних десяти лет возглавлял аграрную отрасль Ленинградской области, а ныне работает депутатом Госдумы, в ее аграрном комитете.

– Сергей Васильевич, известно, что прежнее руководство Минсельхоза и органов управления АПК в регионах безуспешно пытались повлиять на падение цен на продукцию. Надежда на новое руководство отрасли. Какие у вас пожелания в работе новых руководителей сельского хозяйства страны?

– Пожелание только одно, сформировать полноценную команду Минсельхоза, а реформирование его еще происходит, чтобы те, кто придет, более оперативно вникли в ситуацию. Потому, что времени для раскачки у нас нет. Чем профессиональнее придут люди, и чем внимательнее они будут прислушиваться к проблемам регионов, тем успешнее произойдет стабилизация ситуации.

По оценке новых назначений могу сказать следующее: наверное, не совсем правильно, что через короткий период меняется стратегия, меняются руководители. Считаю, что три года – это мало, минимум пять лет должно пройти для полноценной оценки – чего достигли. Даже очень способные руководители в течение года будут вникать в ситуацию, теряется время. У одних было одно представление, как двигаться, у новой команды будет другое. И это реальность. Поэтому надо было дать возможность старой команде завершить начатое. Решение президента и премьера обсуждать не будем, это их право, но смена команды всегда приводит к каким-то потерям, а хотелось, чтобы были не только потери, но и приобретения.
– Новый глава Минсельхоза Дмитрий Патрушев – опытный банкир, деньги считать умеет. Это к вопросу о необходимости повышать рентабельность сельхозпроизводства.

– А куда же деваться, очень важно, чтобы у хозяйств были условия получать достойную прибыль, чтобы баланс был в доходно-расходной части, чтобы к концу года хотя бы убытков не было. Предприятия, составляя балансы и годовые отчеты, смотрят, какая прибыль, какие убытки. Если банк видит, что баланс убыточный, рискованно выдавать кредитные ресурсы. И сельхозпроизводителю уже сложнее. Как доказать, что банку ты кредиты вернешь? А вообще – как быть, если прибыль нулевая? Поэтому надо сельхозпредприятия поддерживать.

Аграрная отрасль вообще непростая. Все зависит от задачи – обеспечить страну продуктами питания. В этом мы достигли многого. Но не надо думать, что если, например, птицеводство или свиноводство полностью обеспечивают страну своей продукцией, то эти сферы уже и не надо поддерживать. Это ошибочно. Процесс идет постоянно, надо чтобы сохранялась положительная рентабельность этих производств. Еще не достигнут такой уровень, чтобы не поддерживать хозяйства. Каждая аграрная сфера требует поддержки. Мы во многом сегодня зависимы. Животноводство зависит от племенного материала, в растениеводстве от семеноводства по картофелю, от сортов картофеля, овощей. Любую сферу сегодня возьми, есть зависимость.

Сейчас нужно вложиться в развитие своей генетики. И самое главное – генетику нужно сопровождать, а она недешевая. Птицеводство полностью зависимо от Запада. Запас прочности есть на два-три года, но, если перекрыть поставки генетического материала, возникнет проблема. В животноводстве мы семя берем американское, или голландское, или немецкое, или канадское. Нужно свою систему создавать, нужно внедрять трансплантацию, внедрять сексирование семени, нужно двигаться. И еще у нас масса лейкозного поголовья, нужно его менять. И без такой жесткой работы мы не придем к положительному результату.

– Насколько эффективно, на ваш взгляд, тратятся те малые деньги, которые сейчас выделяются? Какие аргументы у Минфина, когда оно отказывает в увеличении господдержки отрасли?

– В последнее время аргументов в неэффективном использовании средств абсолютно нет. Потому что сельское хозяйство доказало свою работоспособность и показало итог. Речь идет об ограниченности выделения средств. Постоянно появляются новые задачи, которые надо решать. Считается, что объемы господдержки достигнуты немаленькие – 242 миллиарда рублей. Ввели так называемое льготное кредитование, хотя возможности в нем ограниченны. Если в краткосрочном кредитовании чуть решена проблема, то по инвестиционным кредитам очередность заемщиков очень большая. И принципиальность банков по выдаче таких кредитов тоже искусственно сужает число заемщиков, развитие производства тормозится. Многие могли реализовать инвестпроекты, увеличить объемы производства.

Возьмем звероводство, это экспортная отрасль. Мы могли бы торговать на аукционах ее продукцией, но систему по звероводству мы так и не восстановили. Многое было сделано в России в этой подотрасли и наше звероводство было одним из лучших в мире.

– Были же парламентские слушания по звероводству, там было высказано очень много предложений.

– Когда принципиально начинают делить средства господдержки по разным направлениям, то на звероводство остаются крохи. Я могу привести примеры относительно Ленинградской области. Когда резко выросли цены на корма, мы на региональном уровне ввели 30% компенсации на их приобретение, на приобретение маточного поголовья тоже выдаем компенсации. Это давало некоторое улучшение в работе. Звероводы, так же как и другие сельхозпредприятия, ими пользовались. В области была и есть программа технической модернизации. При приобретении тракторов компенсируется 30% их стоимости, 35 и до 40% – при приобретении комбайнов. Эта техника, может, и меньше используется в звероводстве, но все равно это поддержка. Ее бы еще немного увеличить. Когда в регионах есть такие уровни поддержки и привлекательности, то ситуация меняется. Но не все регионы могут ее обеспечить. Поэтому нужно и федеральному бюджету посыл давать, что это звероводство в провале, и находить возможности его подъема. В субъектах, которые занимаются звероводством, договориться, что часть нагрузки федеральный бюджет возьмет на себя, скажем, 50%, и столько же – регион. В звероводство надо вдохнуть силы, и не уж такую большую нагрузку на бюджет возложить. Надо еще раз внимательно промониторить ситуацию.

При этом надо говорить в целом о потенциале агрокомплекса, о реализации продукции, например, птицеводства или свиноводства на экспорт, это тоже те отрасли, которые могут развиваться быстрее.

– Как пережили в Ленобласти снижение цен на сырое молоко? В других регионах ситуация сложилась очень сложной.

– Ленинградская область проходит этот период более-менее спокойно по той причине, что падение цен у нас произошло максимально на два рубля за килограмм молока. Может, где-то на два с половиной рубля, не больше. Потому, что те потребители и переработчики молока, в лице, конечно, крупных транснациональных компаний, как Danone, PepsiCo, с учетом высокого качества сырья боятся потерять поставщиков. Некоторые переработчики, как Пискаревский завод, вообще не снизили цены.

Но там другая структура капитала, там иные подходы. И еще – у нас есть одно из конкурентных преимуществ – это рынок сбыта готовой молочной продукции. Санкт-Петербург – это 5 миллионов потребителей, и еще 2 миллиона – область. А это обеспечивает стабильный спрос. Поэтому нельзя сравнивать нас с Поволжьем, где цены упали до 18 рублей за килограмм. Это, конечно, критическая ситуация.

– В сельском хозяйстве Ленобласти вы проработали 33 года. Помните, как все начиналось?

– Конечно. Это было 16 июля 1984 года – я, тогда выпускник Ленинградского сельскохозяйственного института, поступил на работу агрономом в совхоз "Первомайское" Приозерского района. Принял меня директор – Виктор Алексеевич Зубков (почетный гражданин Ленинградской области, ныне – председатель совета директоров ПАО "Газпром", в 2007–2008 гг. – Председатель Правительства РФ. – Прим. ред.) – повез в поле, показал объекты. А на другой день я уже начал работать самостоятельно, стал вникать в процесс управления механизаторами. Завоевывать авторитет в коллективе можно было только адекватным поведением и работой с утра и до вечера вместе с теми, кто трудится в поле.

"Первомайское" было многопрофильным хозяйством: 100 гектаров картофеля, капуста, морковь, 2000 голов дойного стада. Кормов не хватало. Помню, как мы с коллегой отправились в соседнее хозяйство – племзавод "Петровский" – к знаменитому директору, Герою Социалистического Труда Максиму Степановичу Новикову – занять кормов до лета. Максим Степанович нас здорово тогда пристыдил, и, хотя я еще только начинал работать и за то, что не заготовили достаточно кормов ответственности не нес, для себя твердо решил: больше такого не допущу. Прошло два года, и наше хозяйство даже стало продавать излишки кормов в Карелию.

– На съезде фермеров приходилось слышать критику в адрес руководства Ленобласти. Как вы оцениваете работу малых форм хозяйствования в вашем регионе?

– Считаю, что оценка СМИ была необъективной. Уровень поддержки фермеров в области несравнимо больший, чем в любом другом регионе страны.

У нас работают порядка 1000 КФХ. Средний надел у них – около 10 га. С 2012 года в области действуют программы поддержки начинающих фермеров (до 3 млн. рублей) и развития семейных животноводческих ферм (до 30 млн. рублей). По ним гранты получило 231 фермерское хозяйство, из них 156 – начинающие фермеры. Общая сумма субсидий составила 855 млн. рублей.

Есть отдельная программа поддержки малых птицеводческих ферм, которые выращивают индеек, перепелов, цесарок, кур. С 2013 года на нее выделены 155 млн. рублей господдержки.

По итогам 2017 года объем валового продукта, произведенного малым агробизнесом, составил свыше 2,5 млрд. рублей. Меры поддержки фермеров самые разнообразные, и по технике, дорогам, несвязанная поддержка, субсидии по поголовью и другие.

У малых хозяйств другая проблема – выделение им земли. Этим занимаются муниципалитеты, и проблемы есть на уровне взаимоотношений с ними. Мы пытались как-то переломить ситуацию. В области с малыми предприятиями работают две структуры с разными подходами. Они объединяют различные категории фермерских хозяйств и отстаивают интересы своих членов.

– В конце прошлого года губернатор заявил, что Ленинградская область отказывается от выращивания овощей в открытом грунте из-за "климатических рисков". Даже применяя современные технологии, мы не можем конкурировать с белорусской, египетской и турецкой картошкой, морковью, капустой. Не кажется ли вам, что утверждение довольно спорное?

– Два предыдущих года осадки в два – два с половиной раза превысили среднемноголетние, и половина урожая картофеля и овощей осталась неубранной. Хозяйства понесли серьезные убытки. Это и повлияло на решение губернатора. Хозяйства, которые занимались производством овощей и картофеля, начали отказываться от этой работы. Конечно, административный ресурс можно было применить, и мы его пытались использовать, чтобы не сокращали площади под эти культуры, намеревались применять господдержку.

Конечно, не надо было давать такой посыл. Продукция собственного производства в целом всегда и везде более привлекательна, это и рабочие места, и налоги, и другие выгоды. Да, порой экспортный товар может быть на рынке дешевле собственного, но, когда мы говорим об экспорте, мы же подразумеваем протекционизм, а это затраты. Зарубежные страны создают для экспортеров все комфортные условия, чтобы дешевле продать, чтобы сбыт был. Поэтому хозяйства Ленинградской области, где отлажена система, построены хранилища, все равно будут заниматься производством и овощей, и картофеля.

– Что стало с программой ликвидации борщевика?

– Я был инициатором начала организованной борьбы с этим сорняком. Ленобласть – единственный регион, который начиная с 2011 года финансирует специальную программу по этой проблеме. Ежегодно выделяются средства в пределах 40 млн. рублей. Программа дала свой положительный эффект. Научились совместно работать сельские и городские поселения, сельхозпроизводители, дорожники, региональные и федеральные. И даже железнодорожники подключились к борьбе с борщевиком.

Произошло это не сразу, не просто было людей склонить к такой работе. Сначала только и были разговоры: деньги на ветер, никакого толка... Но там, где начали заниматься предметно, увидели, что поселки потихоньку стали очищать, вдоль дорог стало меньше сорняков. Конечно, не везде. Но там, где есть желание поменять ситуацию, там она меняется к лучшему. Это проблема очень серьезная. Я изучал ее, она остро стоит и за рубежом.

– И в Краснодарском крае, кстати!

– Да нет, там совсем другое. У них там земли распаханы и ее мало. У нас много земель, которые не используются. Порядка 100 тыс. га засоренных борщевиком территорий.

Сегодня очень много зависит от физических лиц, которые владеют земельными участками в индивидуальных целях. Очень важно, чтобы они очищали свои владения, иначе все это заново разносится по округе.

Но сегодня мы передали эту работу на уровень муниципалов. Они сами проводят аукционы, им видней, что и как делать. А для оценки качества, мы создали группу, определили оператора.

– В аграрном комитете вы работаете в подкомитете по мелиорации, охране плодородия почв, по энергосберегающим и экологически чистым технологиям. Какие проблемы сейчас решаете?

– Сейчас акцентируем внимание на вопросах мелиорации. Недавно провели заседание круглого стола по этой теме. Высокого внимания требует Нечерноземье, куда входит 32 субъекта Федерации, и где необходимо проводить осушение почв. В таких областях, как Костромская, на всей почти территории Северо-Запада страны без капитальных вложений на осушение, на повышение эффективности использования земель не обойтись. Работа в этом направлении ведется, но нерешенных задач очень и очень много.
2 июля 2018